Юзеф не успел открыть дверь. Приклад винтовки разнёс замки, и в сени ворвались сотрудники НКВД. Комнату наполнил крик детей. Галина заслонила сыновей — палач свалил её ударом приклада. Падая, она разбила голову о край стола. Когда Юзеф бросился ей на помощь, удар револьвером сбил его на землю. Его били ногами по рёбрам и вытащили из дома.
Во время следствия его держали на ногах пять суток, непрерывно били и обливались ледяной водой. Когда он отказался подписать показания, следователь раздробил ему пальцы молотком. Ему выбили зубы кастетом, а на пятую ночь сказали: «Завтра мы до смерти забьём твоих сыновей». Раздробленной рукой он поставил подпись под признанием. Юзеф не увидел суда — его заочно приговорили к расстрелу. Несколько часов спустя его притащили в подвал, выстланный опилками. Руки связали проволокой, в рот затолкали тряпку. Палач в резиновом фартуке приставил револьвер к его затылку и нажал на спуск. Тело сбросили в братскую яму в лесах Быковни и засыпали негашёной известью. Семье сказали, что его вывезли в лагерь на 10 лет.
Памятник, посвящённый полякам, убитым НКВД в 1935–38 годах. Довбыш, во времена российской оккупации — Мархлевск (ныне Довбыш, возможно Доłбыш). Автор фото Гжегож Маевски
История Юзефа — вымысел, но основанный на воспоминаниях и свидетельских показаниях. Так складывались типичные судьбы жертв Антипольской операции НКВД. Приближающаяся годовщина 11 августа напоминает о издании в 1937 году Приказа НКВД № 00485, который предрешил судьбу более чем ста сорока тысяч поляков. Одновременно с приказом была запущена российская пропагандистская машина, представлявшая поляков как враждебных агентов.
Архипелаг ненависти: От раскулачивания к депортациям
Прежде чем начались массовые расстрелы в подвалах НКВД, российский аппарат террора опробовал свои методы на польской деревне. Под лозунгом «ликвидации кулаков как класса» уничтожалась польская идентичность. Польские крестьяне на Украине и в Беларуси, из‑за привязанности к земле и католической традиции, стали для преступного режима врагом номер один.
Отбирали всё: землю, скот, посевное зерно и даже последние запасы продовольствия. Тех, кто сопротивлялся, объявляли «антисоветским элементом». Целые деревни окружали кордонами войск, а семьи грузили в товарные вагоны для скота и вывозили в Сибирь или на бесплодные степи Казахстана. Женщины, дети и старики умирали от голода и изнеможения в пути. Ссыльных бросали на голой степи при температурах, доходивших до -40°C, где единственным укрытием были выкопанные собственными руками землянки.
Срежиссированный кошмар: Великий голод и польские жертвы
Жестокость сталинской системы достигла апогея во время искусственно вызванного Великого голода (Голодомора) на Украине в 1932–1933 годах. Среди миллионов умиравших жертв непосредственной целью этого срежиссированного уничтожения стали также поляки. По оценкам, в результате продовольственного террора в мучениях от голода умерло как минимум 40 тысяч поляков, хотя общее число польских жертв могло быть значительно выше — эти жертвы не фиксировались по национальному признаку. Для русских имела значение только единица учёта, а не человек. Сегодня мы знаем лишь минимальное число жертв.
Это не было стихийным бедствием — это было спланированное массовое убийство. Модифицированная политика беспощадных конфискаций ударила напрямую по польским анклавам, таким как Мархлевщина (под Житомиром). Вооружённые карательные бригады врывались в польские дома, вырывали полы, разбирали печи и прочёсывали дворы железными прутьями в поисках спрятанной горсти зерна или картофеля. Район непокорных польских деревень окружали войсками, перекрывая любые поставки товаров и карая смертью за попытку бегства в города.
Памятник жертвам Великого голода — Андрушёвка, Украина. Источник Wikimedia Commons
Процесс умирания от голода длился целыми неделями, превращая цветущие поселения в жуткие кладбища. Человеческий организм, лишённый еды, шаг за шагом поедал сам себя. В первые недели люди ели листья, кору деревьев, крапиву, собак, кошек и крыс. Со временем появлялись голодные отёки — тела крайне истощённых людей, особенно детей, раздувались до чудовищных размеров, а кожа трескалась, гноясь из-за отмирающих тканей. Голод приводил к помешательству. Доходило до приступов безумия и неописуемых семейных трагедий, когда матери наблюдали многонедельное, медленное умирание собственных детей, которые просили хлеба, пока не теряли голос от истощения. На дорогах и в хатах лежали сотни распухших трупов, которых ни у кого не было сил хоронить. Затем их свозили на телегах и сбрасывали в братские могилы.
Поляки были лишь частью более крупного механизма «замены общества»; в то же время от голода умерло несколько миллионов украинцев. Их единственной виной, как и у поляков, была привязанность к земле, вера в Бога и неприязнь к русификации. Самая тяжёлая ситуация сложилась на самых плодородных восточных землях Донбасса и Луганщины. Там вместо миллионов уничтоженных украинцев завезли русских.
Польская операция: механизм геноцида
Все эти действия оказались лишь прологом к событиям 1937–1938 годов. Приказ № 00485, изданный 11 августа 1937 года Николаем Ежовым, превратил государственный террор в тихий, но абсолютный геноцид по национальному признаку. Приговор выносили уже за сам факт ношения польской фамилии, участие в святой мессе, наличие родственников по ту сторону границы или пользование польским языком. Российские органы госбезопасности создали мифическую «Польскую военную организацию», приписывая членство в ней сотням тысяч невинных гражданских.
Первая страница приказа так называемой Антипольской акции НКВД — источник Wikimedia Commons
У нас нет полных данных — лишь те, что сохранились в архивах и были предоставлены исследователям. Из них следует, что в рамках этой акции было осуждено как минимум 140 тысяч поляков. Минимум 111 091 были убиты — часто без какого-либо суда, на основании выбитых признаний, когда человек боялся за семью или от боли уже желал лишь смерти. Десятки тысяч женщин и детей были отправлены в лагеря и детские дома на основании сопутствующего Приказа № 00486. Детей врагов народа убивали, если им было больше 12 лет — что вытекало из отдельного закона. Если меньше — отправляли в детские дома и там подвергали русификации. Поляки в СССР погибали в несколько раз чаще, чем представители других национальностей, охваченных чистками.
Русский гуманитаризм
Геноцид, совершенный над поляками в Советском Союзе в ходе десятилетий российской оккупации Польши, долгие годы оставался цензурируемым белым пятном. Запрещалось говорить о нем, как и о других репрессиях. Места захоронений — такие как в Быковне (Украина) и Куропатах (Беларусь) — годами засыпали, выравнивали и засаживали лесом, чтобы скрыть следы убийств. Каждый год 11 августа вспоминают адский механизм национальной ненависти, поглотившей сотни тысяч жизней. Это годовщина, которая обязывает громко говорить о преступлениях, чьим палачам удалось уйти от ответственности.
Поляки — жертвы российского геноцида. Погибли в 1937 году. Источник: Wikimedia Commons
Сегодня это преступление пытаются вытеснить в тень посредством инструментального использования темы Волынской резни. Нельзя умалять ни одно преступление, но также нельзя замазывать одно другим. Достаточно посмотреть на аккаунты людей, называющих себя единственными патриотами. Они принадлежат к крайне правым партиям. Почти ни на одном из них вы не найдёте информации о российском геноциде тридцатых годов XX века. Зато их аккаунты будут полны информации о Волыни. Они будут рассказывать реальные и выдуманные истории об украинских жестокостях, как будто многомесячная, медленная смерть от голода была российским гуманитаризмом. В сущности, с ними можно согласиться. Это «русский гуманитаризм».
Деятель антикоммунистической оппозиции в 1980-х годах. Участвовал в подпольной издательской деятельности — печатал и распространял листовки, а также принимал участие в демонстрациях. В 1985–1986 годах был одним из организаторов передач подпольного Радио «Солидарность». С 1986 года был связан с движением «Свобода и Мир». За свою оппозиционную деятельность неоднократно подвергался репрессиям — штрафам и арестам.
После 1989 года работал в частном секторе. Занимается исследованием истории польской и чехословацкой антикоммунистической оппозиции. Является соавтором книги и многочисленных научных и публицистических статей. Публикует материалы на исторические, общественные и международные темы, в том числе посвящённые Украине, на порталах LCA.pl и Фонда «Свобода и Мир». С 2014 года активно занимается волонтёрской деятельностью, поддерживая Украину и гуманитарные инициативы.
За деятельность в интересах свободы и независимости Польши награждён Крестом Свободы и Солидарности (2016), Кавалерским крестом Ордена Возрождения Польши (2022) и медалью Pro Patria (2025).
.jpg){kind=link}