Одесса, 2 мая 2014. Начало столкновений на Греческой улице (фото: Strakhov Ivan).
Решение Европейского суда по правам человека от марта 2025 года должно было помочь в разборе трагических событий в Одессе. Однако для части комментаторов в Польше оно стало очередным предлогом тиражировать российскую пропаганду. Из постановления, которое указывает как на серьёзные упущения украинских властей, так и на роль российской пропаганды в подогревании напряжённости, они выбирают исключительно те фрагменты, которые позволяют представить Украину государством, ответственным за намеренное убийство собственных граждан. При этом они опускают контекст событий, жертвы по обе стороны конфликта и тот факт, что Россия уже в 2014 году вела действия, направленные на дестабилизацию юга Украины.
Двенадцать лет спустя после трагедии, которая произошла 2 мая 2014 года в Одессе, те события по-прежнему используются в информационной войне. Изначально дискуссия касалась необходимости установить истину, прояснить обстоятельства гибели нескольких десятков людей и указать ответственных за халатность. Однако со временем часть этой дискуссии превратилась в недобросовестную манипуляцию, в которой факты уступают место эмоциональным лозунгам, а вопросы об ответственности конкретных лиц подменяются обвинениями в адрес всей Украины. Достаточно прочитать комментарии под публикациями, посвящёнными Одессе, чтобы увидеть, как часто решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) преподносится вразрез с его реальным смыслом.
Проблема не в том, что кто-то напоминает об ответственности украинских институтов. Напротив, халатность государства, ошибки служб и неэффективность расследования должны быть предметом добросовестного обсуждения. Проблема начинается тогда, когда из выводов о невыполнении обязанности по защите жизни делают заключения о заранее спланированном преступлении, умышленном сожжении людей или якобы геноциде этнических русских. Такие утверждения требуют доказательств. Их нельзя подменять эмоциональными интерпретациями решения суда.
Что на самом деле постановил Суд?
13 марта 2025 года ЕСПЧ вынес решение по событиям 2 мая 2014 года в Одессе. Суд установил нарушение Украиной статьи 2 Европейской конвенции по правам человека, гарантирующей право на жизнь. Он указал на серьёзные упущения властей, включая недостаточные действия по предотвращению эскалации насилия, ненадлежащую реакцию спасательных служб, а также неэффективность проведённого впоследствии расследования.
Тогда погибли 46 человек, а ещё двое позже умерли в больнице. Трагедия произошла в ходе ожесточённых столкновений между сторонниками Евромайдана и Антимайдана. Часть жертв погибла во время уличных боёв, а 42 человека погибли в здании Дома профсоюзов, в котором вспыхнул пожар.
Суд обратил внимание на то, что достаточно быстрая и эффективная реакция украинских служб могла предотвратить часть жертв или сократить их число. Он также подчеркнул нарушения в действиях полиции и пожарной службы, а также недостатки в разбирательстве, выясняющем обстоятельства трагедии.
Украину обязали выплатить по 15 тысяч евро семьям каждой из жертв, а также 12 тысяч евро трём людям, которые пережили пожар, но получили тяжёлые ожоги. Компенсации связаны с ответственностью государства за невыполнение обязанностей, вытекающих из права на жизнь. Однако это не означает, что Суд признал украинские власти организаторами пожара или установил, что был отдан приказ убить людей.
Это различие является фундаментальным. Государство может нести ответственность за гибель людей, поскольку не обеспечило им надлежащую защиту, не отреагировало вовремя либо не провело эффективного расследования. Но это не равнозначно доказательству того, что оно само спланировало преступление. ЕСПЧ также не установил, что украинские власти сознательно уничтожали доказательства, чтобы скрыть собственное участие в трагедии. Указанные нарушения и неэффективность расследования не дают права приписывать к решению выводы, которых в нём нет.
Что не менее важно, Суд обратил внимание на роль российской пропаганды в разжигании напряжённости и дестабилизации ситуации в Одессе. Этот элемент постановления особенно неудобен для тех, кто хотел бы использовать решение исключительно для обвинения Украины. В их интерпретациях он часто исчезает, как будто его вообще не существовало.
Одесса, 2 мая 2014 года. Столкновения на Греческой улице (фото: Kutskiy Oleg).
«48 этнических русских, сожжённых украинскими националистами»
Это один из самых распространённых и одновременно наиболее манипулятивных нарративов о событиях в Одессе. Он должен вызвать ассоциацию с преследованием русских по происхождению, а затем представить российскую агрессию как действие, предпринятое в защиту находящегося под угрозой населения.
Однако ЕСПЧ не установил, что все жертвы были этническими русскими, убитыми украинскими националистами. Участники событий представляли противоположные политические лагеря, а погибшие были с обеих сторон конфликта. Среди убитых были граждане Украины, в том числе русскоязычные. Разговор на русском языке не означает автоматически российскую национальность, так же как поддержка определённой политической позиции не предопределяет этническую идентичность человека. ЕСПЧ прямо опровергает этот тезис, а его тиражирование означает сознательное введение в заблуждение.
Столь же манипулятивно утверждение, что 48 человек были заживо сожжены. События 2 мая завершились гибелью 48 человек, но не все они погибли в пожаре. В тот день умерли 46 человек, а ещё двое скончались позже в больнице. В здании Дома профсоюзов погибли 42 человека. Подмена этих выводов одним драматическим лозунгом не служит установлению истины, а лишь усиливает и разжигает эмоции.
Так же следует оценивать заявления о том, что ЕСПЧ подтвердил умышленные действия властей Украины, сознательный поджог здания или намеренное заметание следов. Это очевидная ложь. Суд установил халатность государства и нарушения в действиях служб. Это не равнозначно выводу, что пожар был спланирован украинскими властями или что существовал приказ сжечь людей. Также он не установил, что местные власти сознательно уничтожали доказательства. В этом и заключается манипуляция: реальные выводы о халатности соединяются с недоказанными обвинениями в преступных намерениях. Суд указал на нарушения в расследовании, хаос, отсутствие профессионализма. Утверждения о намеренном заметании следов не прозвучало.
Одесса, 2 мая 2014 года. Куликово поле (фото: Strakhov Ivan).
Одесса перед трагедией: попытка дестабилизации города
Чтобы понять события 2 мая 2014 года, нельзя ограничиваться несколькими часами, проведёнными на Куликовом поле. Необходимо учитывать политическую ситуацию на Украине и предшествующие события в самой Одессе.
Это был период, когда Россия уже начала военную операцию, приведшую к захвату Крыма и его незаконной аннексии. В разных частях Украины предпринимались попытки создать сепаратистские структуры, которые должны были привести к отделению следующих регионов от государства. Одесса — стратегический порт и один из важнейших городов юга Украины — также оказалась в центре этих действий.
В течение нескольких месяцев на Куликовом поле действовал палаточный городок сторонников Антимайдана. Там появлялись российские флаги и георгиевские ленты, а во время собраний звучали лозунги, призывающие Россию к вмешательству, в том числе «Россия, приди!» и «Путин, введи войска!». Деятельность части пророссийских активистов вписывалась в более широкую попытку дестабилизации Украины и превращения региона в ещё одну сепаратистскую псевдореспублику.
Это не означает, что каждый участник Антимайдана был российским агентом или что все собравшиеся на Куликовом поле имели одинаковые мотивы. Однако это означает, что эти события нельзя вырывать из контекста тогдашней российской политики в отношении Украины.
2 мая столкновения произошли ещё в центре города. Среди пророссийских активистов особую роль играл Сергей Долженков, также известный как «Капитан Какао», который возглавлял эту группу. Согласно представленному ходу событий, именно пророссийские активисты напали на проукраинский марш. В центре Одессы появились первые погибшие ещё до пожара в здании Дома профсоюзов.
Этот факт имеет принципиальное значение. Насилие не началось с пожара на Куликовом Поле. Ранее произошли ожесточённые столкновения, в которых участники обоих лагерей применяли насилие, а погибшие появились по обе стороны конфликта. Замалчивание этого этапа создаёт ложную картину событий, в которой одна группа выступает исключительно как беззащитная жертва, а другая — как лишённый каких-либо мотивов виновник.
После столкновений в центре города толпа направилась на Куликово Поле, где находился лагерь Антимайдана. Там произошли новые ожесточённые столкновения, стрельба, бросание коктейлей Молотова и штурм здания Профсоюзов. Обе стороны использовали зажигательные материалы. Следовательно, неправда, что мы имели дело с мирным собранием, которое без какого-либо предшествующего контекста было атаковано украинскими националистами.
Неверен также распространяемый в российской пропаганде рассказ о том, что активистов Антимайдана силой загнали в здание и заперли там, чтобы сжечь. Согласно представленному ходу событий, они вошли внутрь примерно за полчаса до прибытия толпы на Куликово Поле. Было также принято решение оборонять лагерь. Кто-то даже якобы заявил: «Это будет наша Брестская крепость, мы не покинем её до самой смерти!». Таким образом, у них было время покинуть площадь, но они решили остаться и защищать лагерь. Это не означает, что последующая гибель этих людей была менее трагичной или что кто-то лишался права на спасение. Однако это означает, что рассказ о людях, которых силой загнали в здание, не соответствует описываемому ходу событий.
Как начался пожар?
По выводам специалистов основной очаг пожара находился в двух метрах за левой дверью центрального входа в здание Профсоюзов. Он возник, вероятнее всего, в результате бросания участниками конфликта бутылок, содержащих легковоспламеняющиеся вещества, или приготовления зажигательных смесей типа коктейля Молотова в здании и в его непосредственной близости. На основании полученных видеоматериалов и показаний очевидцев эксперты установили, что один из коктейлей Молотова был брошен кем-то из сторонников Антимайдана внутри здания. Однако на основе собранных материалов нельзя окончательно установить, кто именно был виновен в возникновении пожара.
Это не меняет того факта, что после начала пожара люди, находившиеся внутри, оказались в смертельной опасности и нуждались в немедленной помощи. Часть людей пыталась тушить огонь с помощью огнетушителей. Если бы работала стандартная система противопожарной защиты, включая водяные гидранты, возможно, удалось бы взять пожар под контроль на начальной стадии. Однако в гидрантах воды не было.
Критическая фаза пожара, во время которой люди выпрыгивали из окон, по всей видимости, началась резко и длилась всего две-три минуты. Люди, собравшиеся на площади, предпринимали попытки спасать людей, рискуя при этом собственной жизнью. Однако из окон и с крыши здания продолжали падать камни, бутылки и другие опасные предметы, что создавало угрозу для спасавших.
Согласно материалам, на которые ссылается анализ событий, видеозаписи, показания свидетелей и протоколы допросов водителей пожарных машин и спасателей не подтверждают, что толпа на площади мешала пожарным проводить спасательную операцию. Это важно, поскольку в информационном пространстве появлялись и утверждения, что службы не могли вмешаться из‑за действий людей, собравшихся на Куликовом поле. Однако самые серьёзные вопросы касаются времени прибытия пожарной службы.
Одесса, 2 мая 2014 года. Куликово поле (фото: Strakhov Ivan).
Сорок минут ожидания помощи
Подразделение пожарной охраны находилось примерно в 500 метрах от здания Дома профсоюзов, однако пожарно-спасательные машины прибыли на место лишь примерно через сорок минут. Эти события с самого начала вызывали серьёзные сомнения относительно действий служб и решений их руководства.
Согласно выводам следствия, Владимир Боделан, тогдашний руководитель областного управления Государственной службы по чрезвычайным ситуациям, находился на Куликовом поле примерно с 19:30 и был непосредственным свидетелем распространения пожара. Около 19:50 люди, пытавшиеся спасти оказавшихся под угрозой, начали ему угрожать, видя его бездействие. Около 19:55 Боделан, как утверждается, по телефону распорядился направить на тушение пожара лишь одно подразделение, что, по мнению следователей, стало очередным нарушением действующих правил.
По оценке следователей, запоздалое направление и прибытие пожарно-спасательных подразделений сделало невозможными быстрое тушение пожара и эвакуацию людей, находившихся в непосредственной угрозе для жизни. Если бы пожарные начали действовать незамедлительно, часть людей, погибших в здании, могла бы выжить. Также у людей, умерших в результате отравления угарным газом, были бы шансы на спасение, если бы спасательная операция и реанимация были начаты достаточно быстро.
Именно в таких упущениях следует искать одно из важнейших измерений ответственности государства за трагедию. Не нужны теории о тайном приказе сжечь людей, чтобы признать, что бездействие служб могло иметь трагические последствия. Достаточно добросовестно проанализировать решения, принимавшиеся в то время, когда ещё можно было спасать человеческие жизни.
Стоит также отметить, что спустя несколько лет после этих событий Владимир Боделан получил российское гражданство и работал в оккупированном Россией Крыму. Сам по себе этот факт не заменяет доказательств его ответственности за задержку спасательной операции, но является важным элементом его последующей биографии, о котором стоит помнить, анализируя всё дело.
Милиция, которая не обеспечила безопасность
Ответственность за трагедию не ограничивается действиями пожарной службы. Серьёзные претензии относятся также к полиции, тогдашней милиции и военнослужащим Внутренних войск.
Милиция не обеспечила надлежащих условий безопасности во время прохождения двух противостоящих демонстраций через город. Она не смогла эффективно предотвратить эскалацию насилия, хотя предшествующие события указывали, что конфронтация между сторонниками Евромайдана и Антимайдана является реальной угрозой. Взаимная ненависть и радикализация участников столкновений не оправдывают пассивность служб, которые были обязаны защищать жизнь и здоровье людей.
Чтобы правильно оценить эти упущения, следует помнить о состоянии украинской милиции в 2014 году. Это была коррумпированная и деморализованная институция, а после событий в Киеве в январе и феврале общество, в том числе и сотрудники, было глубоко расколото. Многие милиционеры негативно отреагировали на смену власти и не симпатизировали Евромайдану. Этот контекст не снимает с сотрудников ответственности, но помогает понять, почему реакция государства была столь неэффективной.
ЕСПЧ справедливо обратил внимание на упущения украинских институтов. Нет никаких оснований оправдывать их только потому, что Украина стала жертвой российской агрессии. Однако добросовестная оценка истории требует одновременно учитывать ответственность государства за защиту жизни и действия тех, кто привёл к эскалации конфликта. Одно не исключает другого.
Одесса, 2 мая 2014 года. Куликово поле (фото: Kutskiy Oleg).
Россия, которая не хотела выяснения обстоятельств трагедии
Особенно показательно то, как мало места в российских рассказах об Одессе занимает сама Россия. В нарративах, сосредоточенных на обвинении Украины, почти полностью обходят стороной действия пророссийских сепаратистов, предшествующие столкновения, ситуацию в Крыму, а также роль российской пропаганды в разжигании напряжённости.
Между тем Москва не ограничивалась комментированием событий. Одной из ключевых фигур, охваченных расследованием, был Дмитрий Фучеджи — бывший заместитель начальника Главного управления Министерства внутренних дел Одесской области. Россия предоставила ему убежище, дала гражданство и отказала в его выдаче Украине, ссылаясь на наличие у него российского гражданства. В результате украинские правоохранительные органы не смогли привлечь его к ответственности в рамках собственной системы правосудия.
Это не то поведение, которое позволяет представлять Россию как государство, беспристрастно заинтересованное в установлении правды о событиях в Одессе. Если бы Москва действительно хотела полного прояснения ответственности всех лиц, вовлечённых в трагедию, то препятствование разбирательству в отношении одного из главных подозреваемых должно вызывать серьёзные сомнения.
В этом контексте особое значение приобретает указание ЕСПЧ на роль российской пропаганды в разжигании напряжённости и дестабилизации города. Речь не о том, чтобы ответственность России использовать для обесценивания ответственности украинских институтов. Речь о том, чтобы не исключать из картины событий элемент, необходимый для их понимания.
От Одессы до полномасштабного вторжения
События 2 мая 2014 года следует рассматривать как часть более широкого кризиса украинской государственности. Несколькими месяцами ранее Россия заняла Крым, а затем начала действия, ведущие к дестабилизации восточной Украины. В разных регионах пытались создавать сепаратистские структуры, целью которых было отторжение следующих территорий от Украины.
Одесса имела в этом плане особое значение. Потеря контроля над городом могла привести к дальнейшему ослаблению государства, утрате важного порта и серьёзной угрозе для юга страны. С точки зрения Киева это была борьба не только за безопасность жителей одного города, но и за сохранение территориальной целостности Украины.
Эти события также показали, что украинские патриоты не были исключительно людьми, говорящими по-украински. На защиту украинской государственности вставали и русскоязычные граждане страны. Это важный контраргумент против идеологии «русского мира», согласно которой русскоязычное население Украины якобы естественным образом и массово должно поддерживать подчинение России.
Одесса показала, что язык не определяет политическую лояльность, а русскоязычный житель Украины не обязан считать Россию своей родиной или принимать её имперские амбиции.
В феврале 2022 года Владимир Путин начал полномасштабное вторжение в Украину, используя, среди прочего, ложные рассказы о преследовании русскоязычного населения и якобы преступлениях украинских националистов. События одесской трагедии стали одним из элементов этой пропагандистской картины. Поэтому манипулирование ими — не безобидный спор об интерпретации истории. Оно вписывается в нарратив, который помогал оправдывать агрессию и представлять Украину как государство, требующее российского вмешательства.
Одесса, 2 мая 2014 года. Куликово поле (фото: Kutskiy Oleg).
Эмоции вместо фактов
В Одессе произошли ожесточённые уличные столкновения, гибель людей по обе стороны конфликта, пожар, а также серьёзная халатность со стороны государства. Это достаточно трагичные факты, чтобы их не приходилось усиливать недоказанными обвинениями в геноциде.
Аналогично действуют формулировки об «украинских националистах», которые якобы сожгли 48 этнических русских. Это не нейтральное описание событий, а готовая пропагандистская схема, которая уже много лет функционирует в российской информационной войне. Она должна вызвать образ этнического насилия, представить Украину как преступное государство и оправдать российские претензии на роль защитника русских за пределами границ Российской Федерации.
Выборочное цитирование решения ЕСПЧ идеально вписывается в этот механизм. Из постановления выбирают упущения украинских властей, но обходят молчанием российскую пропаганду. Напоминают о жертвах пожара, но умалчивают о более ранних смертельных жертвах в центре города. Говорят об ответственности Украины, но убирают из картины действия пророссийских активистов и геополитическую ситуацию, в которой произошла трагедия.
Таким образом происходит подмена ролей: Россия, которая вела действия, направленные на дестабилизацию Украины, исчезает из повествования, а государство, защищающее свою территориальную целостность, представляется как единственный виновник и палач.
Решение суда не является оправданием для пропаганды
Решение Европейского суда по правам человека должно быть поводом для повторного, добросовестного анализа событий 2 мая 2014 года. Оно должно побуждать к вопросам об ответственности полиции, решениях командования пожарной службы, неэффективности расследования, а также о том, почему государству не удалось защитить жизни людей. Однако оно не должно служить распространению утверждений, которые Суд не подтвердил.
Нет противоречия между признанием ответственности украинских служб и указанием роли России в дестабилизации ситуации. Можно и нужно осуждать упущения украинских институтов, не принимая при этом российскую версию истории. Можно помнить обо всех жертвах, не приписывая им коллективно одну национальность и не искажая обстоятельства их гибели.
Самое важное, однако, — не допустить, чтобы трагедия снова была использована в политических целях. В 2014 году пропаганда сопровождала действия по дестабилизации Украины. В 2022 году похожие нарративы служили оправданием полномасштабного вторжения. Сегодня те же схемы возвращаются в польские социальные медиа, часто распространяемые без проверки источников, без прочтения всего решения и без малейшей попытки понять контекст.
Не каждый, кто бездумно повторяет российские аргументы, обязательно сознательно действует в интересах Кремля. Однако результат остаётся похожим: усиливается посыл, цель которого — дискредитировать Украину, разжигать неприязнь к украинцам и оправдывать российскую агрессию. Поэтому ответственность за слово не заканчивается на репосте сенсационной публикации. Она начинается с проверки, действительно ли цитируемое решение говорит то, что приписывает ему автор.
Правда об Одессе не требует ни обеления украинских властей, ни тиражирования российской пропаганды. Она требует учёта всех существенных фактов, признания страданий жертв и указания ответственных за конкретные упущения и действия. Она также требует помнить о том, что российская война против Украины началась не в феврале 2022 года, а одесская трагедия была одним из драматических эпизодов кризиса, который Россия активно углубляла.
Двенадцать лет спустя после 2 мая 2014 года у нас по-прежнему есть обязанность отделять факты от манипуляций. Решение ЕСПЧ должно служить поиску правды и ответственности. Когда кто-то использует его для распространения утверждений, которых Суд не формулировал, он не защищает жертв. Он использует их трагедию для ведения очередного этапа информационной войны.
Источники: The chronology of events that occurred on 2nd of May, 2014 in Odessa — часть 1 / The chronology of events that occurred on 2nd of May, 2014 in Odessa — часть 2 / Radio Swoboda / DBR.GOV.UA / Решение Европейского суда по правам человека / Borys Tynka, Odessa 2 maja 2014. Krwawy ślad „rosyjskiej wiosny”, Издательство e-bookowo, 2024.
Журналист, колумнист, автор книг об Украине, экскурсовод и комментатор событий в Украине и польско-украинских отношений.
Сертифицированный экскурсовод по Одессе, одесским катакомбам, украинской Бессарабии и Киеву. Автор многочисленных публикаций, посвящённых истории, культуре и современной жизни Украины. Некоторые из его работ переведены на украинский язык и изданы в Украине. В 2020 году получил из рук мэра Одессы почётное звание посла города в Польше.
24 февраля 2022 года, в день начала полномасштабного российского вторжения в Украину, находился в Одессе. В течение следующих нескольких месяцев оставался в городе, участвуя в координации гуманитарной помощи и освещая ход войны для польских СМИ. Свой опыт этого периода описал в книге «Odessa 4.5.0.».
В Nowiny Wschodnie публикует статьи и комментарии о российско-украинской войне, российской пропаганде и дезинформации, истории Украины, уделяя особое внимание Одессе, а также польско-украинским отношениям и изменениям общественных настроений.
Сотрудничает с украинскими редакциями и информационными порталами, а также выступает в польских СМИ в качестве комментатора по вопросам Украины.
Что вы думаете об этом материале?
Присоединяйтесь к обсуждению. Комментарии должны относиться к теме публикации.
Написать комментарий